Брусчатка под ногами такая же, как полтора века назад. Стёртая, неровная, и где-то здесь Пикассо шёл к своей очередной музе, а Тулуз-Лотрек возвращался из Мулен Руж с похмелья и новым наброском. Я шагаю по этим же камням, смотрю на те же самые фасады, и понимаю: Монмартр до сих пор не отмылся от краски, абсента и той невыносимой нищеты, которая почему-то рождала гениев.

Вкратце: лучше всего начать с площади Эмиль-Гудо, где стоял Бато-Лавуар. Возьмите удобную обувь — подъёмы здесь убийственные, а вся прелесть в блуждании по улочкам. На день хватит 50-70 евро с обедом в бистро. Главный совет: приходите до 10 утра или после 17 часов, чтобы не толкаться локтями с туристическими группами.

Почему Монмартр стал сердцем парижской богемы?

Всё банально началось с денег. Точнее, с их отсутствия. Когда барон Осман в середине XIX века взялся перестраивать Париж, превращая его в парадный город с широкими бульварами, аренда в центре взлетела так, что художникам пришлось либо умирать от голода, либо валить на окраины. Монмартр в то время был вообще отдельной деревней, технически не входившей в город.

Здесь можно было снять комнату за гроши. В буквальном смысле — за те деньги, на которые в центре не купишь и недельный паёк хлеба. Мансарды, подвалы, полуразрушенные мастерские — всё это сдавалось за смешную плату, и именно это притянуло сюда бедняков с кистями и мольбертами. Никакой романтики, чистая экономика.

Но деньги — это только часть истории. На Монмартре не было того буржуазного контроля, что душил центральный Париж. Здесь можно было орать про анархию в кабаре, расплачиваться за ужин рисунками, напиваться абсентом в три часа дня и никто не смотрел косо. Полиция появлялась редко, правила устанавливали сами обитатели холма. Для творческих типов, которым нужна была свобода больше, чем еда, это стало раем.

А ещё тут сохранялся деревенский вид — мельницы крутились на ветру, виноградники зеленели на склонах, узкие улочки петляли как попало. Для живописцев, уставших от геометрии османовских проспектов, это было как глоток воздуха. Ренуар рисовал танцующих под открытым небом у Мулен де ла Галетт, Ван Гог писал те самые мельницы. Пейзаж работал на них.

Название холма, кстати, до сих пор спорное. Одни говорят, что от «Монс Мартирум» — Гора Мучеников, где якобы казнили первого парижского епископа. Другие настаивают на «Монс Мартис» — Гора Марса, потому что римляне тут храм богу войны поставили. Художникам было плевать на этимологию, им нужна была дешёвая крыша над головой.

Главные герои Монмартра: художники, изменившие мир искусства

Пикассо приехал сюда в 1904 году и поселился в здании, которое все называли Бато-Лавуар — Корабль-Прачечная. Оно и правда качалось на склоне, скрипело, и внутри был полный хаос. Общие туалеты, одна водопроводная колонка на всех, зимой холод такой, что краски замерзали. Но именно в этой дыре собрались те, кто потом перевернул искусство: Жорж Брак, Макс Жакоб, Модильяни. Здесь Пикассо написал «Авиньонских девиц» — картину, которая стала точкой отсчёта кубизма. Оригинальное здание сгорело в 1970-х, сейчас там новодел с мемориальной табличкой, но место силы никуда не делось.

Тулуз-Лотрек был полной противоположностью нищим гениям. Аристократ, калека, алкоголик — и при этом летописец ночного Монмартра. Он практически жил в Мулен Руж, рисовал танцовщиц Ла Гулю и Джейн Авриль, создавал афиши, которые расклеивали по всему Парижу. Его работы — это окно в мир канкана, газовых фонарей и той самой «зелёной феи», абсента, который он хлестал литрами. Смотришь на его плакаты и чувствуешь запах пота, дешёвых духов и табака.

Ренуар подошёл к Монмартру с другой стороны. Его «Бал в Мулен де ла Галетт» — это не декадентское кабаре, а воскресный танцевальный зал под открытым небом. Обычные люди, друзья художника, свет сквозь листву акаций. Ренуар писал радость, беззаботность, и в этом была его правда о холме. Танцплощадка существовала реально, работала до начала XX века, сейчас там дорогой ресторан, но здание мельницы стоит.

Ван Гог жил на улице Лепик вместе с братом Тео в 1886-1888 годах. Парижский период осветлил его палитру — из тёмной Голландии он попал в город импрессионистов, и краски у него полились другие. Он рисовал местные мельницы, кафе, улицы. Потом уехал в Арль и там окончательно сошёл с ума, но монмартрский след в его работах остался.

Модильяни с его вытянутыми лицами тоже обитал в Бато-Лавуар. Дали появился позже, уже в другую эпоху, но его музей сейчас здесь. Дега, Писсарро, Мане — импрессионисты тоже крутились вокруг этого холма, хотя жили чуть в стороне. Список можно продолжать долго, но суть одна: если ты был художником в Париже на рубеже веков и у тебя не было денег, твоя дорога вела на Монмартр.

Маршрут по богемному Монмартру: шаг за шагом по местам художников

Выхожу из метро Бланш, и первое, что бьёт в глаза — красная мельница Мулен Руж на бульваре Клиши, 82. Днём она выглядит странно: туристы толпятся, фотографируются, а само здание какое-то пластмассовое что ли. Вечером, наверное, эффектнее, когда неон загорается. Тулуз-Лотрек делал для этого места афиши, которые теперь висят в музеях и стоят миллионы. Билеты на шоу надо бронировать за месяц-два, цены космические, и судя по отзывам, половина залы — японские туристы. Я прошёл мимо.

По улице Лепик поднимаюсь вверх. Дом номер 54 — здесь жил Ван Гог с братом. Табличка есть, но дом обычный, жилой. Никакого музея, жизнь идёт своим чередом. Чуть дальше — кафе «Две мельницы» с зелёным фасадом, из фильма про Амели. Очередь на фото, цены на кофе завышены раза в полтора, но картинка действительно годная для инстаграма. Я взял эспрессо, выпил стоя у барной стойки и пошёл дальше.

Мулен де ла Галетт стоит на той же улице Лепик, чуть в стороне. Мельница сохранилась, но танцплощадки давно нет — теперь там ресторан с белыми скатертями и меню по предварительному заказу. Ренуар писал здесь своих танцоров, Ван Гог рисовал саму мельницу. Место атмосферное, но закрытое для просто зевак. Можно только снаружи посмотреть.

Площадь Эмиль-Гудо — маленькая, тихая, и вот тут я завис. Здесь стоял тот самый Бато-Лавуар, корабль-прачечная, где Пикассо создавал кубизм в нищете и холоде. Оригинал сгорел в 1970 году, построили новодел, но энергетика места всё равно чувствуется. Я сел на ступеньки, смотрел на здание и думал про то, как в этой дыре без отопления рождалось искусство XX века. Табличка висит, туристов почти нет — слишком далеко от главных троп.

Площадь Тертр — это уже цирк. Десятки художников с мольбертами, зазывалы, портреты за 30-50 евро, пейзажи Парижа штампованные один в один. Официальные художники должны иметь лицензию, но как её проверить — непонятно. Кто-то рисует действительно неплохо, кто-то штампует туристический китч. Главное правило: цену обговаривать до начала работы, иначе потом будут требовать в три раза больше. Атмосфера живая, шумная, но к богеме отношения почти не имеет. Это уже индустрия.

Кабаре «Проворный кролик» на улице Соль, 22 — розовое здание с нарисованным кроликом. Здесь Пикассо расплачивался за ужин своими рисунками, которые хозяин, видимо, потом продал за состояние. Сейчас там всё ещё проводят вечера французского шансона, билеты продают, но это уже театрализованная версия того, что было. Рядом стоит «Розовый дом» — La Maison Rose, открыточный вид, очередь на фото. Я сфотографировал и пошёл дальше, потому что толпа раздражала.

Виноградник Монмартра — крошечный участок лоз на улице Соль, огороженный забором. Единственный виноградник в Париже, который художники спасли от застройки в 1930-х. Раз в год тут праздник сбора урожая, делают символическую партию вина. В остальное время просто смотришь через решётку и удивляешься, что это вообще выжило.

Базилика Сакре-Кёр — финальная точка. Белая громада на вершине холма, видная из любой точки Парижа. Туристов тут как на вокзале, ступени заполнены сидящими людьми с бутылками вина и гитарами. Вид на город действительно хорош, особенно вечером. Внутри базилики темно, пахнет ладаном, мозаики огромные. Но я пришёл сюда не за религией, а за видом. Сел на ступени, смотрел на Париж и понимал, почему художники лезли на этот холм — отсюда весь город как на ладони.

Вкус богемы: кафе, бистро и рестораны Монмартра

Le Consulat на углу улицы Норвен выглядит точно так же, как на старых открытках. Зелёный фасад, столики снаружи, меню на грифельной доске. Здесь ели и пили те самые художники, и интерьер с тех пор почти не менялся. Цены туристические, но атмосферу не отнять. Я заказал утиный конфи и графин красного — вышло под 40 евро, но сидеть в месте, где сто лет назад сидел кто-то из импрессионистов, это отдельное удовольствие.

В «Проворном кролике» теперь не поужинаешь за рисунок — там вечернее шоу с ужином, бронь обязательна, ценник от 60 евро. Атмосфера старого кабаре воссоздана добросовестно: тесно, полутемно, на стенах картины, но это уже аттракцион для туристов, а не логово богемы.

Если хочется настоящего, а не декораций, нужно сворачивать с площади Тертр на улицы типа Абесс или Труа-Фрер. Там обычные бистро, где обедают местные. Никаких табличек «здесь бывал Пикассо», зато луковый суп честный, стейк-фрит жареный как надо, и счёт не заставит плакать. Я нашёл одно такое на улице Лепик — хозяин буркнул бонжур, подал меню на французском без перевода, принёс графин воды без просьбы. Вот это был настоящий Париж, не открыточный.

Булочная — boulangerie — на каждом углу. Свежий круассан и кофе на стойке обойдутся в 3-4 евро. Это самый дешёвый и самый правильный способ начать утро на Монмартре. Местные так и делают: забегают по дороге на работу, хватают багет, запивают эспрессо и бегут дальше.

Абсент, «зелёная фея» художников, теперь продаётся легально после столетнего запрета. Пробовал в одном винном баре на улице Абесс — горькая гадость, которую разбавляют водой через кубик сахара на специальной ложке. Тулуз-Лотрек пил это вёдрами и умер в 36 лет. Романтика богемы на вкус — анисовая отрава, но попробовать стоило хотя бы раз.

Практический гид по Монмартру: как добраться, где жить и что учесть

Метро — самый простой способ добраться. Станция Анвер на второй линии выводит к фуникулёру, который поднимает к Сакре-Кёр за минуту. На фуникулёр действует обычный билет на метро, что мало кто знает — туристы стоят в очереди в кассу, а надо просто приложить свой проездной. Станция Аббесс на двенадцатой линии интересна своим входом в стиле ар-нуво работы Гимара — один из немногих сохранившихся оригиналов. Выход оттуда прямо в сердце жилого Монмартра, без туристической мишуры. Бланш на той же второй линии — это для тех, кто хочет начать с Мулен Руж.

Автобус Монмартробюс — маленький электрический, курсирует по петле вокруг холма. Удобно, если ноги устали от подъёмов, билет тот же, что и в метро. Но по узким улочкам он всё равно не проедет, так что основной маршрут — пешком.

Жить на Монмартре — затея спорная. Отели с артистическим шармом типа Hôtel Particulier Montmartre стоят как крыло самолёта, зато вид из окна и атмосфера частного особняка XIX века. Для тех, кто победнее — Airbnb в районе улицы Лепик или Абесс, можно найти студию за 80-100 евро в сутки, если бронировать за пару месяцев. Хостелы для молодёжи есть у подножия холма, но надо учитывать, что подъём на Монмартр — это лестницы, лестницы и ещё раз лестницы. С чемоданом тяжело.

Лучшее время — май или сентябрь. Весной зацветают каштаны, осенью толпы туристов редеют, погода ещё терпимая. Летом тут жарко и тесно, зимой — холодный ветер на вершине холма пробирает до костей. Приходить рано утром, до десяти, — это не совет, а необходимость, если не хочешь толкаться у Сакре-Кёр с китайскими группами по пятьдесят человек. Вечером, после пяти, тоже хорошо — свет мягче, людей меньше, кафе заполняются местными.

Праздник сбора урожая на винограднике — Fête des Vendanges — проходит в октябре. Весь холм превращается в ярмарку, дегустации, концерты. Если попадёте — увидите Монмартр таким, каким его видят сами монмартрцы, а не туристы.

Карманники работают в толпе у Сакре-Кёр и на площади Тертр. Классика — отвлекают анкетой или браслетом, в это время напарник лезет в сумку. Я видел, как чернокожие парни пытались надеть браслет на руку девушке, она вырвалась, они требовали денег за «подарок». Полиция рядом, но им плевать. Главное — твёрдое «non» и не останавливаться.

С художниками на площади Тертр — не фотографировать работы без спроса, это их товар и их хлеб. Если хотите портрет — сразу спрашивайте цену и время. Нормальная цена — 30-50 евро за быстрый портрет углём или пастелью, если просят больше ста — это развод. Лицензированные художники должны иметь бейдж, но проверить его подлинность я не смог — все выглядели одинаково убедительно.

Сувениры с душой — это не магниты с Эйфелевой башней. Лучше купить репродукцию плаката Тулуз-Лотрека в одном из арт-магазинов на улице Абесс, или заказать портрет у кого-то из художников, чьи работы действительно зацепили. На той же улице есть бутики с винтажной одеждой и авторскими штуками — дороже, чем на барахолках, но вещи уникальные.

Монмартр сегодня: живое наследие богемы

Монмартр давно уже не ночлежка для голодающих гениев. Квартиры здесь стоят как в центре Парижа, Бато-Лавуар сгорел, мельницы превратились в рестораны. Золотой век нищеты и кубизма закончился где-то в 1920-х, когда цены поползли вверх, а художники разбежались кто в Монпарнас, кто вообще из Парижа.

Но что-то осталось. Площадь Тертр с её портретистами — пусть это уже индустрия, но живая. Кабаре вроде «Проворного кролика» всё ещё работают, пусть и для туристов. Виноградник выжил благодаря упорству тех, кто помнил, каким был этот холм. Дух свободы и творчества не умер окончательно, он просто стал тише, спрятался в переулках, куда не доходят автобусы с экскурсиями.

Заблудитесь в лабиринте улиц между площадью Тертр и улицей Лепик. Послушайте уличного музыканта у ступеней Сакре-Кёр, который играет не для денег, а потому что не может иначе. Выпейте кофе в безымянном бистро, где вас обслужат по-хамски, но кофе будет настоящим. И увезите с собой не селфи на фоне базилики, а ощущение того самого Монмартра — упрямого, грязноватого, но всё ещё живого куска парижской богемы, который отказывается умирать.